Юрий Рогоза. Убить Юлю. Часть 11.

[yes1111]

Глава 11. Послушаешь эту соску – так она реально крутая, как Эльбрус! Но нужно...

 

ТРЕТЬЯК

 

Сидящие напротив него за длинным, отполированным до блеска деревянным столом представители «российской нефтяной элиты» расположились в полном соответствии со знаменитой картиной Васнецова «Богатыри». Может быть, это произошло случайно – хотя на этом уровне человеческого существования, давно понял Третьяк, о случайностях говорить не приходится – но, скорее всего, художник-славянофил просто безошибочно уловил извечную, проверенную временем и многочисленными историческими смутами компоновку трехглавого русского духа – мощный и монолитный, как памятник Ким Ир Сену, Илья Муромец в центре, собранный средневес Добрыня Никитич на подстраховке, а «на добивании» – Алеша Попович, этакий хрупкий стажер-любимчик, которому позволено быть чуть романтичнее и суетливее, чем старшим товарищам, но все же велено не отклоняться от основной богатырской линии.

Правда, необходимость соответствовать эпохе преобразила богатырей. На Муромце стояла такая жирная печать Кремля с привкусом Лубянки, что это заметил бы и юродивый, Добрыня был явно из тех, что «в законе» (хотя, как Третьяк ни старался, знаменитых перстней-татуировок на коротких бугристых пальцах так и не заметил), а Попович и вовсе походил на сбежавшую из цирка исхудавшую обезьяну, одновременно суетливо-радостную и чуть напуганную слабой, но вполне реальной вероятностью того, что поймают, натянут дурацкие трусы в горошек на и снова заставят ездить по кругу на велосипеде.

«Какие все-таки правильные люди!.. » – с болью за Родину подумал Третьяк. – «И стиль чувствуется, и школа, и понимают все с полуслова… Излагают цивилизованно – с ласкающим ухо московским «аканьем», непринужденно, разбавляя «великим и могучим» понятные лишь настоящему профессионалу термины…Нет, расти нам еще до России-матушки и расти! А мы только выпендриваемся…»

Одним словом, «богатыри» Третьяку нравились. Напрягал четвертый, скромно пристроившийся у края длинного стола, которого украинскому гостю почему-то не представили и которому по всем понятиям уж точно нечего было делать именно сейчас и именно в этом месте.

Измятый всклокоченный человечишко с козлиной бородкой и наркотически блестящими живыми глазками, он напоминал не то Троцкого после победной сабельной атаки, не то Бухарина, пережившего ужас первого допроса. Впрочем, пока что он не проронил ни слова. Как и застывший в глубокой задумчивости «Муромец».

Говорил «Алеша Попович».

– Нет, односложно нужно работать только на разрыв матки, это вопрос решенный и согласованный. Полумеры ни х...я не работают, господа, у нас с вами была возможность в этом убедиться, да? Так что осталось определиться с конкретной тактической схемой, и, собственно, пи...ец.

– Схема - то схема… – «Добрыня» выдержал короткую, но значимую паузу. – Но если эта пи...да проведет антимонопольную процедуру через Парламент, мы реально попадаем на лавэ, и это попадание, согласно данным отдела маркетинга, будет выражаться в весьма, бл...дь, конкретных суммах.

– Не проведет. – Третьяк очень постарался, чтобы фраза прозвучала солидно и весомо. – Мы отслеживаем ситуацию в Раде…

– Отслеживаете или контролируете? – уточнил Муромец, чуть ослабляя на бычьей шее галстук (куплен на виа Кондотти, эксклюзив, где-то триста-четыреста евро – машинально отметил про себя Третьяк)

– Отслеживаем – значит контролируем. – твердо сказал он.

– Ну, положим, Раду вы ни х...я не контролируете, мы провели анализ, там бардак полный – ковыряясь в носу, легко и беззлобно отозвался Алеша Попович. – Но при данной конфигурации это не важно… Объективная реальность еб...т среднестатистического гражданина намного больше, чем весь этот аналитический пи...деж по телевизору. Сейчас самое важное – выработать оптимальную стратегию, которая е..нет по энергостабильности максимально эффективно и именно в русле принятых решений…

– А вот что касается стратегии, – вдруг сипловато отозвался молчаливый Илья Муромец, – то предлагаю, товарищи, выслушать предложения Бориса Виленовича, ведущего специалиста отдела кризисных ситуаций…

«Вон оно что! Ну конечно же, мог бы сразу догадаться…» – с облегчением подумал Третьяк.

Дождавшийся своего часа человечишка встрепенулся.

– Да-да, конечно, благодарю… – он выудил откуда-то из-под стола папку толщиной с рукопись «Войны и мира». – Наш отдел тщательно подготовил несколько развернутых вариантов моделирования возможного ситуативного развития…

Главный богатырь устало насупился.

– Борис Виленыч, я вас попрошу – давайте без х...ни, да? Мы бабки перевели? Перевели. И хотим получить конкретное заключение. Результат. А о глубине анализа, моделировании ситуаций давайте вы будете каким-нибудь узбекам втирать, они это любят… Договорились?

– Понял!.. – пухлая папка исчезла еще быстрее, чем появилась, а ее место заняло несколько машинописных страниц. Впрочем, «Бухарин» и в них не заглядывал, говорил по памяти – уверенно и радостно, как человек, искренне любящий свое дело. – Итак, наиболее эффективным в данной ситуации является следующее решение: создание острого и мгновенного дефицита на нефтепродукты (в первую очередь – в Киеве и крупных областных центрах) с его обязательным связыванием в сознании населения с некомпетентными действиями нынешнего украинского правительства, затем – с имитацией одностороннего братского смягчения позиции России – полное заполнение рынка в течение нескольких дней. Дальнейшее поднятие цен должно быть медленным, но неуклонным, или, если угодно, неумолимым – 10 – 15 копеек в сутки, с полным игнорированием постановлений Кабмина, что в рекордно короткий срок создаст полную иллюзию его беспомощности и растерянности…

– А я бы сразу е… бнул – недоуменно пожал плечами «Добрыня Никитич». – По баксу за литр – и все дела! Хотели, бл...дь, европейскую систему ценностей – получите…

– Я бы тоже, честно говоря! – бодро поддакнул «Попович». – А то послушаешь эту соску – так она реально крутая, как Эльбрус!..

Оба неохотно замолчали под тяжелым, словно силикатный кирпич, взглядом Муромца, и «ведущий специалист по кризисным ситуациям» продолжил:

– При таком варианте развития событий с одной стороны – исключаются финансовые риски, о которых говорил Илья Ильич, а с другой в сознании потребителя формируется устойчивая многовекторная убежденность…

«Потрясающе – еще раз восхитился Третьяк, продолжая слушать – все четко, понятно, а главное – безукоризненно. Надо же, с виду – лишенец, городской сумасшедший, а как работает!»

– С социально психологической точки зрения важнейшим является именно то… – Борис Виленович позволил себе короткую значимую паузу – …что рост цен должен остановиться в момент гипотетического решения Президента об увольнении нашей фигурантки…

«Никакого не гипотетического, не переживай, Троцкий, очень даже не гипотетического, мы тут, в Киеве, тоже не груши околачиваем…» – чуть не сказал вслух Третьяк, но сдержался.

Ему вдруг стало легко-легко от ощущения полной уверенности, даже не уверенности – ЗНАНИЯ – что Юлю они грохнут. Да еще как грохнут – легче и громче, чем мечталось! Это вам не звонки Президенту с унылыми жалобами (хотя они, эти звонки, тоже очень даже работают, нечего Бога гневить, вода камень точит – не то, что живого человека!), это – тысячи усталых и раздраженных людей, которые после работы будут колесить по переулкам своих городов в поисках бензина, это дети, которых обещали повезти в субботу на дачу, но так и не повезут, это – перекошенные от злобы лица таксистов, до сих пор не снявших с антенн помаранчевые ленточки…

Одним словом, полный шоколад! Юля, девочка, умница, пообещай народу еще что – нибудь, очень тебя прошу! Только вслух, так, чтобы мы слышали!..

 

(Продолжение следует)