Юрий Рогоза. Убить Юлю. Часть 2.

[yes1111]

Глава 2. Нужно немедленно все рассказать Папе…

ПИНЧЕРУК

 

– Господи!.. Я сделал это…

Пинчерук проснулся в холодном поту, хотя теперь вообще не был уверен, что спал – всю ночь перед глазами носились какие-то зловещие мутные тени. Ближе к рассвету кошмары стали предметнее – посреди казематного зловония накачанные татуированные твари делали с ним такое…

 

Пинчерук вздрогнул и заставил себя вылезти из-под одеяла, хотя хотелось, наоборот – забраться под него с головой, спрятаться от мира, как в детстве, когда живы еще были солнечные зайчики и мороженое стоило 19 копеек…

Говорят, снами ведает подсознание… Господи, что ж у него там, в подсознании, творится?!

Стоять под холодным душем было холодно. И, наверное, глупо, потому что мысли – одна страшнее другой – продолжали метаться в мозгу, порождая монстров…

…Три дня назад, впав от ярости в какой – то особенный, с примесью маниакальной логики, транс, Витя рванул в Москву. Он не помнил даже дороги – от той самой «вековой ненависти богача к грабителю» челюсти свело судорогой, страха не было – только острая и холодная, как сталь, злость…

Детали помнил плохо…Сразу, без звонка, поехал к Эдику. Тот, странно на него посмотрев, помолчал, спросил о самочувствии, предложил водки… Затем вышел в другую комнату и с кем-то коротко переговорил по телефону. Затем приехал странный человек, которого звали Сергей Викторович, но который был так похож на чеченского боевика, что хоть в кино его снимай…

Они долго ехали на старом джипе по московским пробкам – куда-то в район Сокола, кажется, там Витя пересел в «девятку» к этому… мордастому… имя вылетело из памяти… Или тот вообще не представился? Черт его знает, теперь не вспомнишь… Да и какая в жопу разница?!..

Больше всего запомнился почему – то особый – с другим не спутаешь – смолянистый запах сруба, в котором он, сидя за столом, торговался с этим…Василием, кажется…или Алексеем?.. Нет, Василием, точно!

…Торговался автоматически, по привычке, деньги впервые в жизни не имели значения, потому что предмет договора был особенным…

Потому что там, в неизвестно чьей деревянной избе под Москвой, он, очумевший и пьяный, состоящий не из кожи и плоти, а, казалось – из ранящих душу обрывков колючей проволоки – заказал убийство премьер-министра своей страны…

И поэтому сейчас на него из зеркала смотрел не привычный Виктор Пинчерук, а незнакомый, сжавшийся в комок, мокрый человек с белыми от ужаса глазами…

Его уже начала бить крупная дрожь, когда обрывки мыслей – одна безумнее другой – сложились, наконец, в единственно возможную, спасительную идею…

Нужно немедленно все рассказать Папе.

(продолжение следует)