Юрий Рогоза. Убить Юлю. Часть 14.

[yes1111]

Глава 14. Он не любил модного сейчас слова «метросексуалист».

РАМЗАЙ

 

Он не любил модного сейчас слова «метросексуалист», в котором явно звучало что-то откровенно пидорское. Тем не менее подпадал под эту категорию мужчин, как никто другой – даже утренний поход в санузел походил у него на ритуал. Шампунь для волос, гель для душа – все было «брендовым», стильным и дорогим. После бритья – идеального, тщательного, неспешного – не растирал лицо автершейвом, а втирал в розовую, не по возрасту молодую кожу щек специальный крем, ожидая, пока тот впитается, придирчиво рассматривал свое отражение в зеркале – идеальна ли прическа, не появились ли первые морщинки…

 

Затем выпивал стакан апельсинового сока, выкуривал первую сигарету («Грейхаундз Хоутел», очень дорогие, сверхлегкие, их мало где продают, а выпускают и вовсе только в Швейцарии), постепенно входя в реальность нового дня и привычно осознавая, что он, Рамзай, очень нравится себе. Да и не только себе, судя по всему…

Ночная гостья – девятнадцать лет, студенточка, умница, нежно-порочная без намека на вульгарность – убежала рано утром счастливой, влюбленной, уже мечтающей о новой встрече… А ведь он ей в отцы годится…

Уже одетый – костюм от «Роберто Кавалли» подчеркивал стройную фигуру, сидел идеально, с полагающейся легкой небрежностью – он почувствовал, что голоден. В ресторане отеля готовили изумительно, но киевское утро за окном было свежим и прозрачным, пахло остывшей за ночь листвой… Он решил, что пообедает в городе, хороших ресторанов в Киеве много.

Выйдя из гостиницы, бросил взгляд на «Омегу», перешел улицу. За несколько дней центр древнего города выучил идеально, до мелочей. Вспомнил, как несколько дней назад проезжал мимо красивого ресторана с каким-то странным, наверное, просто украинским, названием, решил, что обязательно там побывает. Тут же сориентировался, прошел полквартала. Чтобы срезать угол, уверенно свернул в проходной двор.

Роющийся в мусорном баке бомж поднял на него выцветшие глаза, равнодушно отвернулся…

Какой идиот придумал, что в миг смерти перед человеком проносится вся его жизнь? Поравнявшийся с бомжом Рамзай не успел ни удивиться, ни испугаться. Два чуть слышных хлопка даже не спугнули стайку бродящих по двору жирных голубей, зато за долю секунды превратили лицо элитного киллера в отвратительного вида месиво из мяса и дробленых костей.

А часы с его остывающей руки снял чуть позже совсем другой бомж, настоящий, давным-давно привыкший принимать жизнь во всем ее причудливом разнообразии…

(Окончание следует)