![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
yes1111
(Предисловие репостера): Честно стырено у Горького Лука из его ЖЖ, дай Бог ему здоровья и счастья и рабынь покорных. Единственное — "запикал" не совсем финтикультяпистые слова, хотя без них текст несколько теряет в очаровании.
Пилотная серия
Ты помнишь, как все начиналось...
Не, ну это пи...ц. Час ночи, ставлю ноучный опыт по растворению маковой соломы в ацетоне, тут звонок в дверь.
— Кто там?
— Милиция.
Ну, милиция у нас с народом. Открываю, стоит мой участковый, с ним тетка незнакомая с файлхолдером под мышкой и за ними две фигуры в потемках, с мешками от сменной обуви на голове.
— Вы будете ...ин ...в....вич?
— Коля, выключи дурака. Типа ты меня не знаешь. Шо случилось на ночь глядя? У меня ноучный опыт выкипает...
— Малчать ...ть. По решению правительства тебе положено два кацапских раба и лоскуток земли под Зуей.
— Зуя — это где?
— ... я, где твоя зуя.
Участковый у нас поэт.
Тетка с мутных фигур стаскивает обувные мешки, а там две девки, языки мне показывают. У одной язык розовый, у второй какой-то фиолетовый
— Языки русские, громадянын? Удостоверяете?
... его знает, в подъезде темно, я на всякий случай говорю "да". Тетка обрадовалась.
— Ну и отлично, два русскоязычных раба вам переданы. Распишитесь вот здесь и здесь, а в квадратики свой ИНН впишите.
Тетка мне пихает папку на подпись, я, охуевший, на автомате подписываю, потом участок с теткой оперативно съебываются мимо лифта, прыгая вниз по ступенькам, а у меня на руках оказываются две рабыни.
Вот они, б...
Слева — Аксинья, а справа, которая с суровым (здесь у автора грубоватое выражение, совсем не соответствующее термину "личико") финской снайперши — это Прасковья.
Я им говорю: девки, вы откуда?
Они мне: из Луганска.
Я им: так, может, я вам вольную щас выдам, пойдете обратно, домой, в Луганск?
Они мне: дядя, ты офигел, сам туда иди.
Спрашиваю: а шо вы умеете?
А они ржут.
Я так, ни на что особо не рассчитывая, спросил: трахаться хоть добровольно будете? (только поймите меня правильно!) а они — Ну, если женишься, то будем. И опять ржут.
"Любил" я такое рабство. Это не рабство, а передержка спаниелей какая-то. Это не пойми кому на самом деле рабство.
Короче, выяснили, что одна умеет пасьянс "спайдер" собирать, а вторая ногти красить.
Постелил им пока на полу в гостиной. Щас лежат там на моем матрасе, подозрительно шушукаются. Бар выломали. Аксинья уже два раза с балкона блевала, а может это Прасковья была, я пока по звуку их не отличаю особо.
А я тихо ползаю по собственному коридору, поджимая корявые когти на ногах с педикюром от Прасковьи.
Прасковья сказала, если смажу лак, пока не просохнет, то буду завтра сам перекрашивать. И так как-то хреновато на меня посмотрела, биатлонным взглядом. Так шо я спать хочу, шо кажан, но пока из-за лака на ногтях не могу.
ПыСы: И ноучный опыт с ацетоном весь выкипел. :-(
Серия 2
"Такая корова рабыня нужна самому!"
Мои две рабыни, Аксинья и Прасковья. Которых государство мне дало.
Суко, хитрые.
Прасковья типа по воду пошла, к бювету возле Тельбина. Взяла два пустых пластиковых бутыля на 12 литров и тачку с резинкой, чтобы бутыли пристегивать. Параллельно дернула из куртки мою кредитную карту, а по дороге купила планшет.
Мне тут же на телефон "чирик", транзакция — бабло куку. Опачки.
Ага, думаю, попались. Бежать решили, сучки луганские, пользуясь современными технологиями.
Ну, я только за. Я же им сразу предлагал от меня бежать, но телефон им в лапы не давал, потому что боялся что они маму в ко мне рабство захотят впутать. Были такие намеки. А я эту мешпуху, еще и с мамой, уже по деньгам не потяну.
В общем, обозлился я серьезно.
Есть у меня одноклассник — генерал-майор связных каких-то войск. Я его спрашиваю: можно ли как-то отследить коммуникации этих ...юшек? Он говорит — говно вопрос. Давай адрес.
Короче, сел я в засаду.
День проходит, второй, четвертый — в эфире тишина. Рабство мое на связь не выходит, только поссать, пожрать и за сигаретами. Закрылись в гостиной, и оттуда постоянно что-то щелкает, чирикает и бренчит.
На пятый день оттуда раздается дикий бабский вопль и звук рухнувшего серванта. Врываюсь в свой гарем, блять, сжимая РПК и готовый ко всему.
И шо я вижу?
Есть такая древнеегипетская игра, где надо разноцветные камушки по вертикали и горизонтали собирать. Как соберешь, так из планшета раздается приятный звук, и сверху новые камушки валятся. Типа тетриса для дебилов. И они из-за нее подрались, потому что играли на деньги (на мои, ясен пень) но из-за наманикюренных когтей Прасковья проиграла. С когтями неудобно по тачскрину пальцем возить.
Дал предупредительную очередь из РПК поверх голов, расчехлил подвесной потолок, разогнал этих спаниелей по углам.
Аксинья со среды топится в ванне с пеной и солью, Прасковья угрюмо курит на балконе и бросается бутылками.
Хорошие рабыни, не пожалеете. Аксинья, когда ее того-этого, воет так, шо соседи сверху стучат по батарее.
Прасковья — бревно, врать не буду. Зато хозяйнувата. Какой-то крипак ходил утром под окнами с мегафоном: "картопля, цыбуля, доставка на этаж", так она купила сто двадцать килограммов картошки со стыреной у меня карточки. И морквы неведомо количество. Теперь спит на этих мешках и рычит, когда мимо кто-то проходит.
Я бы себе оставил этих девок, но там родня реально стремная. Тоже в рабы хотят.
Серия 3.
Аксинья потерялась.
Пошла утром за сигаретами и минералкой, и нема обратно. Полдня прошло – все равно нема.
Я сначала обрадовался, баба с воза – кобыле легше. А потом думаю – все равно придется в Укррабконтроль звонить, с учета ее снимать. Мне же за нее налоги платить надо, как за официально оформленную на меня рабыню.
Звоню туда, говорят – нифига, по телефону с учета не снимаем. Приезжайте, форму заполните, пошлину заплатите, все справки про щеплення, ветконтроль, аттестат, ментовский протокол, заявление в розыск. Короче я понял, шо мне бюрократический пипец.
Решил искать. Обзвонил морги, больницы – нема. В БСМП сказали – приезжайте, сами смотрите, у нас тут бомжами весь предбанник завален (это там где врачиха в стакане сидит на входе). Поехал в БСПМ, тачка до «Юности» с Березняков 50 гривен. Поворочал палкой бомжей – нифига, моей рабыни там нет.
Вернулся домой. Вторая рабыня, Прасковья, свилась, шо кобра, на своих мешках с морквой и картоплей, и сычит на меня из угла. Я ей ласково: «Прасковьюшка, душенька моя, а куда Аксинюшка могла пойти, ты не ведаешь ли?» А эта гадина в ответ только сычит и жалом угрюмо в углу шевелит.
Шо делать? Где искать? Оно ж еще, оказывается, еще и не совсем совершеннолетнее, потому как техпаспорт ее слеганца подделан был в Укррабпостаче, чтобы с рук это щастье побыстрее сбыть.
Позвонил знакомым правосекам, говорю – пацаны, спасайте. Раба сопливая убежала, меня теперь соцслужбы и гринпис насмерть замучают.
Правосеки говорят: «Куме, не сціть, найдемо вашу хуну, які в неї особливі прикмети?»
Ну, какие, блин!, у нее «особлывые прыкметы»? Орет сильно, когда трахается. Но это ж не вариант – всех баб так проверять… Скинул им через вайбер фотографию.
И шо вы думаете? Через три часа звонок. Правосеки мои звонят, говорят – «захопылы райвиддилок Печерського району, вулыця Московська (тьху ты, и тут москали!), тутечки вона сыдыть, чупа-чупс смокче. Знаеш де райвиддилок?»
Еще бы не знать, сам там сидел в свое время.
Хватаю тачку (еще 70 гривен), приезжаю – не, ну ты погляди! Точно, сидит и чупа-чупс грызет.
Я давай разбираться.
В общем, как выяснилось, купила она воду и курево в ларьке, потом погналась за какой-то кошкой, потом за голубем, дочапала до «Левобережной», нашла где-то на тротуаре жетон на метро, и поехала кататься. Луганщина, чётам! Шахтерский край. У них под землю залезть – безусловный рефлекс.
Доехала до «Арсенальной», а там – (здесь у автора грубое выражение в смысле "очуметь!") – эскалатор! Каталась на нем пару часов вверх-вниз, а затем задумала на ходу постер с «метролайта» оторвать – это такие наклейки которые на балюстраде эскалатора на светильники налеплены. Картинка ей, понимаете, понравилась. С Таей Повалий.
Тут ее менты метровские и запаковали, как террористку. Потом линейные менты передали ее районным, на Московскую, минералку ей оставили, а вот сигареты забрали (потому шо несовершеннолетняя). Шоб не плакала – дали чупа-чупс. А тут и правосеки мои вломились.
В общем, все закончилось хорошо. Четыреста гривен на такси и штраф в десять минимумов за несовершеннолетние сигареты. Всего-то.
Аксинья щас в ванной откисает и плачет (потому что чупа-чупс отобрали, он там один штатный в райотделе), а Прасковья в своем углу морквой хрумкает.
Хорошо, когда в доме мир.
Серия 4.
Жертва
Купил своей луганской рабыне Прасковье кролика. Для социализации.
Социализация ей очень нужна. Потому что если младшая рабыня Аксинья везде шарошится, и уже успела покататься на эскалаторе, посидеть в Печерском РОВД, застрять в лифте на шестом этаже (с попыткой выбить пол в лифте и поджечь потолок), погавкалась со всеми соседями по подъезду, то Прасковья просто перетащила свои мешки с картоплей и морквой в кладовку. Забаррикадировалась там, рычит из темноты, а из рук берет только шоколадные батончики и лак для ногтей.
Аксинья – живая и подвижная девчонка, дофига, правда, шустрая, шо молодой хорь. А у Прасковьи серьезные проблемы с интеграцией в социум и непонимание обязанностей рабыни.
Я краями, нелегально, через своих правосеков, справки наводил по Прасковье. Так она раньше, до рабства, спортом в Луганске занималась. Сначала волейболом, а потом тхэквондо. Родители были долбанутые. У спортсменок вообще проблемы с коммуникацией, а в таком диком сочетании спортивных дисциплин вообще кадец — все, шо круглое, бей руками и ногами и перекидывай на ту сторону сетки. Короче, спортили девку воспитанием.
Вот так и началось все у нас с нелепой истории со стиркой.
Запретил я Прасковье стирать свое рубище в ванной. Не то чтобы я сильно был против, просто Аксинья минимум восемь часов в день в ванне киснет, выдавив туда мою пену для бритья и пачку стирального порошка. А тут Прасковья со своей стиркой лезет. Ну и дерутся шо кошки, конечно, из-за этого.
Приходила сотрудница из Укррабконтроля, сказала: если еще один раз у любой из моих рабынь будет фейсбук поцарапан, то они, в Укррабконтроле, снимут это на смартфон и выложат на ютуб с моими данными. А это, сами понимаете, гражданская смерть.
Я говорю Прасковье: «Прасковьюшка, душенька моя, какого х..черта!? Есть же стиральная машина «Бош», не сильно новая, но работающая. Только гремит на отжиме, а так нормальная. Ты лучше в ней стирай!» Прасковья что-то пробурчала и убралась в свою кладовку, к драгоценной моркве.
И шо? Прихожу я с ежедневного собрания правосеков, открываю дверь – под ногами хлюпает. Эта Прасковья, чучело степное, перевернула стиралку горизонтальной загрузкой вверх, натаскала в барабан ведром воды из под крана, и полощет в нем свое приданое, шо енот.
Не выдержал, дай ей звиздюлей.
Согласен, был не прав. Сорвался. Бл..., да! Был неправ! Но и вы меня поймите тоже.
Она свои постиранные пуховики и лосины на балконе развесила, сняв флаг Украины. И еще трусики-недельки вывесила, чисто крейсер с флажками на рейде. А внизу уже патруль Нацгвардии протокол составляет «за видсутнисть национального прапора на балкони будивли». А еще один такой протокол (после сгоревшего лифта) – и мне три ротации вне очереди в донецком аэропорту, и рытье траншей под Мариуполем. И из правосеков нахрен выгонят за семь разноцветных трусов на балконе вместо прапора.
Переживал я это дело серьезно. Бабу бить нельзя, конечно. Даже рабыню ее собственными мокрыми носками по татухе над жопой. Виноват. Сам себе врать не буду. Я не кацап, чтобы себе врать.
Аксинья, хоть и простая душой, нелады в хозяйстве почувствовала сразу. Перетащила в свою любимую ванну матрас с подушкой, и там давай ночевать. А Прасковья вообще не вылезала из своего волта. На второй день осторожно протянул ей туда шоколадный батончик – так цапнула, зараза! Прокусила руку до крови, мякоть между большим и указательным пальцем. Батончик к себе уволокла.
Проконсультировался я в Укррабконтроле, и сказали мне там, что луганских рабынь надо социализировать. Как наркоманов в фильме с Сандрой Баллок "28 дней". Сначала купить им фикус, чтобы они за ним ухаживали и научились заботиться о живом, потом ручного тарантула подарить, а потом уже можно целого живого кота им покупать.
Тут-то я и решил срезать угол мимо фикуса и тарантула. Купил Прасковье кролика.
Декоративного, породы карликовый рекс, окрас «шиншилла осветленная». Назвал его Пуф. Потому что если ему на нос нажать, он делает «пуф-ф-ф». Угарный зверь. Грызун путем многолетней селекции выведен для того, чтобы в душе «ути-пути» вызывать. Я пока с ним до дома доехал, его даже нацгвардейцы(!!!) пытались погладить.
Принес домой, постучался в дверь кладовки. Прасковья приоткрывает ее на ладонь. Я туда кролика запустил, говорю: «Это Пуф, он теперь твой друг!» И стою, тревожно прислушиваясь – шо дали буде?
Сначала они там подозрительно друг друга обнюхали, потоптались в кладовке, а потом слышу – уже вдвоем морквой хрумкают. Тут еще любопытная Аксинья новое почуяла, в ванной завозилась, и тоже – шмыг на четвереньках к ним в кладовку. Захрумкали морквой втроем.
Ну, думаю, все устроилось. Ноука – эпическая сила! Пошла, пошла социализация! Слава Украине!
На другой день прихожу с вечернего заседания правосеков – матка боска ченстоховска! родную хату не узнать!
Все от...арашено с мылом и шампунем до уровня шайнинг сан. Стиралка стоит как положено, вертикально, застлана сверху свежайшей бесплатной газетой. В банке от йогурта торчит пластмассовая гвоздика. Линолеум на полу натерт салом до блеска, на окна налеплены самодельные снежинки из туалетной бумаги (хоть до Нового Года еще полтора месяца). Аксинья в новом кокошнике, вырезанном из моей любимой моноласты (карбон, "С4", 350 евро), глазками в меня стреляет. Прасковья шумит водой в ванной, тоже явно готовится к встрече.
А пахнет-то как вкусно, как будто к маме на Пасху приехал! Я даже ... его знает — пугаться мне надо или радоваться?
Иду на кухню, на запах. В утятнице рагу. Картопля, морква (естественно), мяско тоже присутствует. Лучок и еще какие-то волокна растительности. Старательницы мои! Хозяюшки! Я чуть не заплакал от умиления.
И тут выходит из ванной Прасковья. Руки по локоть в крови, в одной руке — моя зубная щетка, а в другой – мокрая кроличья шкурка. Это, — говорит, — тебе на варушки будет. Или на одну варушку. Кроляка – она греет... Щас изнутри дочищу...
И смотрит так светло и ясно, что понятно — все мне простила. И мокрыми носками по жопе, и то, что «онлайн-казино» на планшете ей заблокировал. Рабуська моя.
В общем, кушал я бедного Пуфа, стараясь улыбаться. Потому как кролей в мире еще дохрена, а рабынь у меня только две...
Главное чтобы в доме был мир.
Серия 5.
"Третья рабыня"
Праздновали месяц работы журнала. Налил своим рабыням ситра на радостях.
Аксинью от ситра развезло, начала на диване прыгать и визжать. Прасковья тоже развеселилась, подкралась и ...ула ей в ухо хлопушкой, оставшейся с прошлого Нового Года. В общем – кэтфайт, слезы, сопли. Чтобы утешить их, достал с антресолей приставку «Сега».
Рабыни мои луганские, Аксинья и Прасковья, по очереди крутят педали домашнего электрогенератора – пока одна крутит, вторая играется в «Сегу», запитанную от этого генератора. Причем, пока одна играет, вторая увлеченно комментирует . «Куда ты, дура тупорылая, самонаводяшку схватила, ну ты ...да тупая, надо было магнитную цепь брать на босса! Все, .....ц теперь тебе, лезь педали крутить». Потом меняются местами. Это они в древнюю «Контру» играют. Там где из персонажей мужик, тетка и песиглавец.
Я, подключившись к бесплатному вайфаю соседа-олигарха, просматриваю новости. Идиллия.
И тут звонок в дверь. Я вечерних незваных гостей не люблю, потому что это, или зимой взрослые алкаши с пшеном колядовать, в обмен на водку, или летом – «Киевэнерго», счетчик проверять. И те, и другие мне на... не нужны. Но звонят настойчиво, делать нечего, пошел открывать.
Стоят два шуцмана из Нацгвардии, в бэндэровских кепках, в кожаных плащах с серебряными трезубцами в петлицах. И с ними какая-то тетка. Довольно упитанная тетка, должен сказать, но какая-то бледная и нездоровая на вид.
— Шо нада? – спрашиваю.
— Вы ... ... ...ич?
— Не, говорю, не я. – И закрываю дверь.
Один шуцман, который постарше, ставит в проем ногу в хромовом сапоге.
— А шо вы п....те, пане, в нас запысано в документах, шо це вы тут мэшкаете.
Тут я рассердился. Нахиба эти энкеведистские заморочки в демократическом государстве? Записано — так переходите к делу, я сам так умею ужас нагонять на обывателей, нашли перед кем кожаными плащами и недосказанностью вы...ваться.
Мои рабуськи бросили «Сегу» с генератором, прибежали на шум, и любопытно носы через дверную цепочку повысовывали.
— Витаю вас, пане! «Укркрипакнагляд» даруе вам третю рабу! – торжественно говорит мне старший шуцман и протягивает мне планшет для подписи. Младший, почему-то, отводит глаза.
— Нах..-нах.., — отвечаю. – Со своими подарками. Нам и самим уже жрать нечего.
— А пахне ж у вас в хати, пане, смачно.
— Домашнего кролика съели, — говорю, меня на такой мелкий понт не возьмешь. – Сказали две рабыни от государства, значит две. Третью себе забирайте. У меня с двумя рабами геноцыд и голодомор, а спартаковское восстание в собственной хате в мне в хер не вперлось.
Начинаем вяло гавкаться. Шуцманы мне доказывают, что у них предписание, а я – что у меня гражданские права.
— Та шо вы, дядьку, вы....етесь, — убеждает меня младший. – Скоро Бессарабский рынок официяльно просто в Рабский переобразують, так продадэте там надлышок своих рабив.
— Я рабовладелец, а не работорговец.
— Та ну тю... Та вам шо, жалко... — и в таком плане диалог без конца, за рыбу деньги.
Тут тетка начинает стонать и закатывать глаза.
— Ты хто, вообще? – спрашиваю у нее.
— Оксана я. – говорит тетка, сползая по стенке.
Наступает такая звенящая тишина, что слышно, как таракан по вентиляции ползет
— Вы чо, — говорю страшным голосом, — п......сы, вообще осепаратели что ли? Вы кого мне привезли?
— Так вона ж по докумэнтам Аксиния! – блеет младший шуцман и пятится, пытаясь прикрыться планшетом с документами.
Тут уже моя Аксинья с рычанием кидается в комнату и тащит из-под своего лежака заточенную лыжную палку. Есть у нее такая палка, заблудших в подъезде Свидетелей Иеговы гонять, пока меня дома нет. И видно, что шутки кончились.
Шуцманы тоже пересрали, лязгнули затворами автоматов, и ломятся, суки, к лифту, пытаясь друг другу на директрису огня не вылазить. Прасковья тенью проходит вдоль стены, с чем-то в зубах, Аксинья явно выцеливает своим копьем щель в бронежилете у младшего шуцмана.
— Стаять, — говорю, — бл...! Никуда вы не денетесь с подводной лодки. У меня между четвертым и пятым в лифтовой шахте «монка» стоит, отключается дистанционно, с мобилки. Вы меня за кого, бл..., держите, хлопцы? За пенсионера с Донбасса?
Шуцманы опускают стволы, и неуверенно говорят, что они тут не при делах, им в Укррабконтроле выдали предписание, а их дело казенное, только доставить и вручить под расписку.
И тут тетка, которая была с ними, окончательно валится на пол. Под ней образуется лужа, джинсы в шагу мокрые. Аксинья опускает свое лыжное копье, Прасковья убирает от горла младшего шуцмана заточенную ложку. Столпились все вокруг тетки.
— Она что, от страха обоссалась? – спрашиваю.
Опытная Прасковья покрутилась вокруг тетки, и говорит: «Да у нее воды отошли. Она сейчас рожать будет. Надо штаны с нее снять, а то в штанах несподручно будет».
— Вы пи..ы от правосеков давно получали? – спрашиваю у шуцманов.
— Учора. – честно отвечают. – Так шо будем робыть, пане? Пишить видмову, але куды ж мы йии в такому выди попремо? Сниг жеж на двори.
— Зажигалки есть? – оба кивают. – Тогда воду грейте. Аксинья, волоки тазик.
***
В общем, весь вечер насмарку.
Прасковья пуповину своей ложкой-заточкой перерезала, в плаценте лыжной палкой поковырялась — все ли нормально вышло? Аксинья тут же малого уцепила, обтерла махровым полотенцем и поволокла его играться в "дочки-матери". Шуцманы угрюмо курят в коридоре, с кем-то гугукают по рации.
— Ну чо, — говорю, — юберменши х...вы, бандэросы доморощенные, шо будем делать? По накладной рабыня рыжая одна, а тут два получается. Второго себе заберете, или как?
Аксинья из комнаты высовывается с ребенком на руках: «Батюшка, а давай-ко себе его оставим он такой халосенький!»
Роженица Оксана третий раз в обморок – хряк!
Я говорю Аксинье: «Бл..ь, мы уже кролика себе оставили. Отдай дите матери немедленно, и марш в свою ванную, шоб я тебя до завтрака не видел». Аксинья надулась, сдала немовля и пошла, демонстративно виляя жопой, к Прасковье в кладовку с морквой.
Вызвали БТР «скорой помощи», потом приехали правосеки и недолюстрированные менты. Стали разбираться. Выяснили, что тетка из Ялты, только не той, которая в Крыму, а которая в Першотравневом районе Донецкой области. Пыталась подделать паспорт на ту Ялту, чтобы сойти за беженку, но букву «Я» не в ту сторону написала, получилась «Rлта», да еще и «Крім», и попалилась с документами на раздаче гуманитарной гречки. В рабыни пошла, потому что работы нет, а хахаль прячется в ДНР. Так хоть ребенка на органы продать можно, или богатым педофилам из Евросоюза, и гречки себе купить...
В общем, отвезли ее в седьмой роддом, который возле ин-яза на Красноармейской. Из рабов ее, конечно, выперли, так что надо будет ей хавки подвезти.
Как свободному человеку.